— Я вовсе не… Боже мой, опять звонят! Наверняка Мэри. Ладно, я лучше побегу. Встречаемся в семь. Не дав ему ответить, она разъединилась, переключилась на другой канал — и как раз во время, чтобы услышать взволнованный голос Мэри:

— Никто не берет трубку! Пол, я просто не знаю, что делать! Может быть, нам с тобой поехать туда?

— Не надо! — очень твердо вмешалась Эшли. — Не надо вам с Полом никуда ехать. Я просто иду поужинать с пациентом — ни больше, ни меньше. Знаешь, Мэри, маме пора уже успокоиться. Дай ей волю — она до самой смерти будет держать нас на коротком поводке!

В трубке послышался мягкий смех сестры.

— Милая, ее можно понять. Четыре месяца назад безжалостный пират похитил одну ее дочь… Что, Пол? Хорошо‑хорошо: четыре месяца, две недели и три дня! Ох уж эти мужчины — помешаны на точных цифрах!

В трубке снова послышался смех и какая‑то возня. Судя по всему, «безжалостный пират» нежно целовал Мэри сзади в шейку.

— Сама понимаешь: одна дочь навеки покинула родное гнездо, а вторая — то есть ты, Эш, — не терпела чужой опеки с тех пор, как научилась сама завязывать шнурки. Неудивительно, что маме порой становится одиноко. И потом, ведь ты никогда прежде не ходила на свидания с пациентами. Говорила, что это неэтично — или что‑то в этом роде.

— Он не постоянный пациент, Мэри, просто случайно к нам заглянул. И вообще, с каких это пор ты начала меня цитировать? А что еще сказала мама?

— Только то, что ты отправляешься на ужин в «Аэро‑вокзал» и, если не будешь дома к десяти, мы с Полом должны оседлать коней и отправиться на выручку.

Эшли хотела, было оставить это замечание без комментариев, но, поразмыслив, решила, что врать сестре не стоит. А умолчание — то же вранье. И потом, если мама объединится с Мэри и Полом, от их всепроникающего ока ничто не скроется!