Из-за этой гардеробной Тэз вечно дразнил Бена:

– Ты, наверное, единственный стиляга в Нью-Йорке, у которого нет ни одной пары джинсов! – воскликнул он как-то раз, проведя беглый осмотр вещей друга.

– Джинсы – это для мальчишек, – ответил тогда Бен, и он готов был повторить то же самое кому угодно и когда угодно. – А я – мужчина и должен одеваться как мужчина: стильно, элегантно и так, чтобы выделяться из толпы.

Сейчас Бен выбрал оранжевый спортивный свитер и надел брюки цвета хаки, отпаренные (у него в хозяйстве имелся профессиональный отпариватель) и отглаженные (лучшее, чему его научила мать, – это гладить брюки). Бен ничего не отдавал в чистку. Он считал, что химчистки – порождение дьявола, табачные компании по сравнению с ними – просто благотворительные заведения.

Черные ботинки – отличная пара от Жиля Сандера – сияли (благодаря Сэму с Пятьдесят восьмой улицы, который занимался ими каждый понедельник), но перед выходом из дома их следовало еще немного отполировать. Бен потер сначала один, потом другой ботинок о нижнюю часть диванной подушки и остался доволен результатом. После этого он вышел за дверь – красавец красавцем, если позволено так говорить о себе.

Но ему не удалось далеко уйти. Перенеся ногу через порог, он услышал на лестнице тяжелые шаги, подозрительно похожие по звуку на поступь домовладельца. Бен отпрянул обратно и прикрыл дверь, оставив щелочку, чтобы посмотреть.

На верхнюю площадку вышли два весьма странных типа. Что-то в их облике показалось Бену знакомым. И вдруг его осенило: «Святые угодники, да это же те самые болваны, которые вчера вечером в „Вилле“ крутились вокруг отца Софии! Какого черта им здесь нужно?» Кусочки головоломки вдруг встали на место, и желудок Бена ухнул куда-то вниз, как при спуске с «американских горок».