Умом она понимала, что давно пора избавиться от обид, обрекших некогда дружную семью на девятилетнюю ссору. Разрыв наложил печать на каждого из них, а особенно на нее, так как именно Джулия взвалила на себя вину за случившееся. Так что умом она понимала, что пора забыть ту давнюю историю и вновь стать со Стивеном добрыми друзьями.

В общем-то он первым сделал шаг к примирению — не только попросил помочь с покупками, но и настаивал, чтобы они пообедали вдвоем. Почему он захотел остаться со мной наедине? — непрестанно спрашивала себя Джулия. Получить ответ можно лишь одним путем.

Спросить у Стивена.

Он собирался поработать, значит, сейчас находится в кабинете отца. Джулия услышала, как старинные часы в холле пробили час. Внутри нее все сильней разгоралась борьба. Разум побуждал ухватиться за представившуюся возможность и помириться. Чувства предупреждали, чтобы она не подвергала себя опасному испытанию, — если Стивен не захочет понять и простить, боль будет еще мучительней, а рана — глубже.

Наверное, Стивен скоро уйдет из кабинета, подумала Джулия, когда часы пробили полвторого. Идти или не идти?

Черт бы все побрал, возмутилась она, разозлившись на себя. Женщина я или по-прежнему неуравновешенная девчонка? Джулия решительно направилась к двери. Загнав страхи поглубже, она вышла из комнаты и тихонько спустилась вниз.

Дверь в кабинет оказалась чуть приоткрытой, из нее в полутемный коридор падал лучик света. Джулия набрала в грудь побольше воздуха, постучалась и, толкнув дверь, вошла.

Стивен сидел за столом, перед ним возвышалась кипа бумаг. К тому моменту, когда Джулия, сделав несколько неуверенных шагов, остановилась на середине комнаты, он уже справился с удивлением, вызванным столь поздним визитом.

— Ну что ж, привет. Не спится?

Его черные волосы были взлохмачены, расстегнутый ворот рубашки обнажал крепкую шею. Стивен выглядел уставшим, но все равно оставался красивым, мужественным и неотразимым.