— Вы? Но тогда при чем тут моя квартира?

— Подумайте сами. Они могли посетить вашу квартиру и днем — но им почему-то нужно было уложиться в часовой промежуток времени между первым вашим возвращением домой и окончанием нашего ужина.

Эшли смотрела скептически.

— И все равно не улавливаю. В любом случае «жучок» следовало поставить в вашу квартиру или в вашу машину. При чем тут я?

Командир честно попытался изобразить некоторое смущение.

— Ну, может, они считают меня дьявольски обаятельным парнем…

— О! — только и нашлась сказать Эшли.

Он положил в рот дольку апельсина, наслаждаясь ее замешательством. Но надо отдать должное — Эшли быстро взяла себя в руки.

— Нас видели — Гарти, охранник, ваши телохранители…

— И все те, кого не видели мы сами, — дополнил Холт.

Эшли, сдвинув брови, пила сок.

— Но все же… вряд ли интимные видеозаписи — подходящий материал для шантажа. Вы не женаты, а связь между начальником и подчиненным хоть и не приветствуется, но не преследуется законом. Кроме сплетен о том, каким образом я получила свое назначение, это никакого вреда бы не причинило. Вам.

— А вдруг во время оргазма я бы начал разбалтывать государственные секреты?

Эшли взглянула скептически:

— А вас можно до этого довести?

Командор положил в рот следующую дольку, прежде чем осведомиться:

— Довести до чего? До разбалтывания секретов? Или до оргазма?

Эшли оглядела свои пустые тарелки.

— Прошу прощения, командор. Мне пора.

Она пошла к выходу. Командор, едва повернув голову, посмотрел ей вслед. И сунул в рот последнюю дольку.

— Хорошая девочка, — Гарти глядел с некоторой опаской. — Ты заинтересовался ею в связи со служебным расследованием или в личном плане?

— В связи.

Он сидел на подоконнике в кабинете Гарти и, попивая кофе, привычно наблюдал за потоком машин.