— Тяжеловато, — признался, помедлив. Откинулся на спинку сиденья. — Не всегда получается соответствовать. Кроме того, став легендой, перестаешь быть живым человеком. У легенды не может быть слабостей — а значит, и друзей, близких… И совершенно нет прав на ошибку.

Эшли смотрела на него в упор.

— Вы ешьте, ешьте, — сказал он ласково.

Она вновь начала жевать, заметив невнятно:

— Слава Богу, мне это не грозит. А… простите, командор…

— Алекс. Что вы хотели спросить?

— Когда вы идете к женщине… еще раз простите… охрана тоже присутствует? Или вы выбираете женщин так же тщательно, как и работников Управления?

— Охрана ожидает в машине.

Она уловила предупреждающий холодок в его голосе и допила вино — простите, зарвалась. Сам виноват. Нечего было изображать из себя этакого «рубаху-парня»: Алекс-Карен — чтобы потом осаживать ее. Хотя, признаться, она провоцировала его сознательно. Ситуация порядком нервировала, и ей хотелось побыстрее вернуться к отношениям "командор-младший офицер", вернее, к отсутствию всяких отношений. Легенда, пусть и живая, подразумевает некоторую дистанцию — если не во времени, то хотя бы в пространстве.

— Так о чем вы хотели поговорить со мной? — спросила она, деловито отодвигая тарелку.

— Может быть, кофе?

— Не будем откладывать.

— О Сандерсе.

Что и требовалось доказать.

— Все, что я могла рассказать, — официально заявила Эшли, — я уже рассказала следователям. Ничего нового… даже за этот прекрасный ужин… я вам сообщить не могу.

— Каким он был?

— Что? — слегка опешила Эшли.

— Каким он был? — Холт чуть подался вперед. — Вы знаете его лучше, чем любой, самый опытный, следователь.

Она глядела на него, явно пытаясь понять, зачем ему это нужно. Чуть нахмурилась.

— Славный парень. Правда, славный. Единственной его слабостью были… нет, не женщины, ни алкоголь, ни наркотики, ни даже карьера — вы, командор. О вас он мог говорить часами. Он был просто влюблен в вас… если вы меня понимаете.