— До свиданья, командор.

Нитка между косяком и дверью была порвана.

*****

Он приостановился у стеклянной стены, глядя сверху на небольшую аудиторию. Женщина-преподаватель чертила на доске какую-то замысловатую схему. Обернулась к аудитории — и к нему. Вся — деловитость и подтянутость, форма скрадывает очертания фигуры, волосы заколоты на затылке. Она подняла взгляд, и командор машинально кивнул. Не ответив на приветствие, она резко развернулась и отошла к доске. Раздражение — из-за того, что он наблюдал за ней? Или из-за вчерашнего нелепого вечера?

Если с утра она еще колебалась, как поступить, то встретив его холодный изучающий взгляд, Карен решила нарушить все мыслимые и немыслимые правила субординации.

Секретарь — высокая худая женщина со взглядом бывалого сержанта, перевернула несколько страниц своего ежедневника.

— Вам было назначено, младший офицер?

— Нет.

— Ваш визит касается личных или служебных вопросов?

— Ни то и ни другое. Хотя нет, скорее, служебных.

Губы фурии поджались.

— Так первое или второе?

— Второе.

— Вам следовало записаться на прием заранее. У командора расписано все до минуты. Не думаю, что он сможет уделить вам время. Советую обратиться к руководителю своего сектора.

— Я подожду, — сказала Эшли предельно вежливо и опустилась на стул под негодующим взглядом секретаря.

Вскоре она уже устала вскакивать каждый раз, как открывались двери. Раньше она и предположить не могла, сколько через командора за день проходит людей. Удивительно, что к вечеру он еще в состоянии с кем-то общаться…

Час шел за часом. Карен морщилась, представляя, что творится с ее телефоном и компьютером, но с обреченным упорством продолжала ждать.

Она вновь вскочила на гудевшие ноги — из кабинета командора, негромко переговариваясь, выходили люди. Последним вышел сам Холт. Натягивая плащ, мельком взглянул на замершую Эшли и остановился у стола секретаря.