Собравшись с остатками сил, Натали нажала на рычаг. Из трубки послышался долгий гудок — издевательски монотонный и оглушительно звонкий. Она долго его слушала, точно мазохистка, умышленно продлевающая собственную пытку.

Джеймс не теряет времени даром. Уже сегодня, в день расставания, развлекается с какими-то девицами. Значит, его чувства к ней и в самом деле приказали долго жить, а скорее их и не было вовсе. С Натали он просто играл, а когда она ему наскучила, выбросил как сдувшийся мяч.

Осознав весь ужас своего положения, Натали медленно положила трубку на место, опустилась на диван и закрыла глаза. Ею попользовались. Об нее вытерли ноги. В ее переполненную любовью душу плюнули. При мысли о необходимости продолжать жить в этом жестоком мире ей сделалось страшно.

Она просидела на одном месте целую вечность. Поднялась и поспешила перейти в спальню, лишь когда в голову полезли совершенно безумные мысли о том, достаточно ли в аптечке таблеток и сколько их требуется, чтобы благополучно расстаться с жизнью.

В спальне все безмолвно кричало о Джеймсе: кровать, на которой они провели столько страстных бессонных ночей, тумбочка, куда Джеймс постоянно клал свой телефон и пачку с сигаретами, шкаф, где до сих пор висели две его рубашки, подаренная им аромалампа… Про лампу, кстати, Натали совсем забыла. Пожара, к счастью, не случилось — догорев, свеча просто потухла. Следовало что-то предпринять, а точнее, уничтожить все напоминания о Джеймсе прямо сейчас, посреди ночи.

Первым делом Натали расправилась с рубашками. Достала их и отнесла в мусорный бак у дома. Нет уж, нет, твердила она мысленно, шагая назад к подъезду. Ничего я с собой не сделаю. Продолжу жить и забуду этого гада. Опять стану веселой и беззаботной, какой была всегда. По большому счету в нем нет ничего особенного. Подумаешь, красивые глаза да белые зубы! Тоже мне, достоинства!