Или с кем-то, кто не будет возвышаться над ней и беспощадно буравить взглядом светло-голубых глаз. Трудно держать себя в руках, будучи лицом к лицу с такой смесью привлекательности, нетерпения и индивидуальности.

– Вы правы, – с трудом признал Тайлер. – И о чем бы вы хотели с ним поговорить?

– Я ищу работу.

Наилучший момент для одной из тех визиток, на которые она так сильно потратилась. Мэри раздавала их направо и налево в течение всего вечера, но вроде бы пара штук у нее еще оставалась.

Пока она откапывала их в глубине своей сумки – определенно нужно будет ее разобрать – и уже нащупала пальцами карточку, под давлением руки цепочка на ручке порвалась, и все содержимое сумочки оказалось на полу.

Мэри закатила глаза. Великолепно. Сначала упасть, потом пролить шампанское на его рубашку, и теперь это... Можно ли выставить себя большей дурой перед этим человеком?

Красная от смущения и раздражения, она наклонилась и принялась торопливо собирать все свои необходимые мелочи – визитки, косметика, булавки и даже маленькая детская ложечка.

Выпавший кусочек пирожного оставил пятнышко на идеально отполированных ботинках Уоттса, и Мэри попыталась его смахнуть. Понятно, откуда взялись крошки на дне ее сумки. Интересно, сколько времени пролежало там пирожное и почему она не съела его сразу?

Тайлер нагнулся и с абсолютно серьезным видом поднял с пола гигиеническую салфетку, затем, не меняя выражения лица, передал ее хозяйке.

– Спасибо, – пробормотала Мэри, запихивая салфетку в сумочку вместе с остальным хламом.

Она была поражена тем, что Уоттс не отходит. И, кстати, зачем он вообще подошел? Вроде бы она никого не трогала, занималась своими делами и тем более не выставляла себя на посмешище, а потом появился он, и все пошло наперекосяк.

Однако Тайлер не выказывал ни малейшего желания уйти. Он просто застыл рядом с устрашающим видом и ждал, пока Мэри объяснит, что она здесь делает.