На самом деле Тайлер Уоттс уже жалел, что подошел к этой особе. Когда он инстинктивно поймал ее, то совсем не учел ее веса. Благо, что он вообще удержался на ногах. К тому же она умудрилась щедро облить его шампанским. Уоттс был абсолютно уверен, что теперь и галстуку, и рубашке пришел конец.

Более того, эта дама умудрилась раскритиковать полы, и это при том, что Тайлер был абсолютно нетерпим к любой критике. Тем более от человека, чья сумочка похожа на блошиный рынок. Все присутствующие обернулись, чтобы посмотреть на разметавшиеся по полу булавки и косметику, и, скорее всего, заметили его с салфеткой – боже, дамской салфеткой! – в руке, с пятном от шампанского на рубашке: Без сомнений, он выглядел абсолютным идиотом.

Если и было на этом свете что-то, что Тайлер действительно ненавидел, так это выглядеть глупо. Быть посмешищем – вот что занимало одно из первых мест в его черном списке.

Как бы он хотел никогда не пересекаться с Мэри Томас, но конкретно в данный момент он не мог уйти. Будь она на брифинге, Тайлер сказал бы, что ее тридцатисекундный лимит исчерпан. Но сейчас его собеседница выглядела настолько смущенной и подавленной, что он просто не мог развернуться и зашагать прочь, независимо от его желаний.

– И какую же работу вы ищете? – спросил он чуть погодя, сделав вид, будто инцидента с сумкой не было и в помине.

Мэри чуть не поперхнулась. Она уже надеялась извиниться и уйти, чтобы улизнуть домой и насладиться своим позором в более комфортной обстановке.

Для нее это была фантастическая возможность. Многие отдали бы все, лишь бы оказаться на ее месте. Нужно бы сейчас завести беседу и преисполниться энтузиазмом, но когда у вас болят ноги, жмет пиджак и вы трижды унизили себя в присутствии человека, на которого вам необходимо произвести впечатление, куда больше хочется растянуться на диване с чашкой кофе в руке.

Но лежа на диване карьеру не сделаешь. Как и не заработаешь на собственный дом или не вырастишь Беа.