Бесстыдно застонав, Элиза приподнялась и, направив рукой шарообразное утолщение на конце его булавы в преддверие своей потайной пещеры, резко опустилась и принялась ерзать на чреслах барона. Он вскрикнул от боли, причиненной ему изумрудами, и воскликнул:

— Сними с меня браслет, моя прелесть! Или ты вознамерилась меня оскопить?

Элиза снова приподнялась и, стянув с него браслет, швырнула его на пол. Взглянув на ее искаженное сладострастием лицо, Дамиен улыбнулся:

— Ну а теперь вперед, моя радость! Скачи во весь опор!

Актриса тяжело опустилась лоном на фаллос, оросив его своим нектаром, и пустилась в галоп. Дамиен блаженно зажмурился, ощутив ее нежную пульсирующую сердцевину, и, глубоко вздохнув, с силой ударил чреслами снизу вверх. Потом он повторил это порывистое телодвижение, и Элиза, словно пришпоренная наездником кобыла, понеслась, закусив удила. Барон тоже усилил темп своих ударов, задавшись целью помутить ее разум. Вскоре она уже изнывала от охватившего ее жара, мотала из стороны в сторону головой и трясла грудями. Ноздри ее хищно раздувались, из глотки вырывалось рычание. Наконец она утратила самоконтроль, и, дико взвизгнув, затряслась в экстазе.

Дамиен продолжал вонзать в ее расплавленное лоно свой жезл, стиснув зубы и вцепившись пальцами в ее пышные бедра. Его нервы напряглись, как струны арфы, мышцы взбугрились под кожей, ноги задрожали, вены вздулись, на лбу выступила испарина. Но колоссальным усилием воли он сдержал огненную лаву, стремившуюся вырваться из жерла его вулкана. Наконец Элиза впала в нирвану и затихла, распластавшись на нем. Убедившись, что он ее победил, барон позволил и себе выпустить пар.

Отдышавшись, он почувствовал в запястьях боль от впившихся в них шелковых лент, промокших насквозь, и попросил Элизу развязать узлы.