— Да, после того, как ты затихла и я удостоверился, что ты спишь, я позволил себе заснуть.

Она засмеялась.

— Я думала, ты привык спать с женщинами.

Он странно посмотрел на нее и потянулся за рубашкой. Что означал этот взгляд?

— И давно тебя мучают мигрени?

Она уставилась на его голую грудь.

— Не очень давно.

Он надел рубашку.

— Неправда. Я видел даты на лекарственных этикетках. Некоторые были куплены год назад.

У нее в голове не укладывалось, что они спали в одной постели. Она никогда ни с кем не спала в одной постели. Даже со своими сестрами. К тому же, если верить Колину, она смогла заснуть, только тесно прижавшись к нему. Ночь, проведенная вместе с мужчиной, — это ужасно, даже если не имеет отношения к сексу.

Впрочем, для Колина это, наверное, дело обычное. Не то чтобы она считала его бабником. Но ей казалось, что ему проще было не прийти на вечеринку, чем прийти туда без девушки. Хотя ни одной из них он серьезно не интересовался. Уж она-то это точно знала. Сколько раз ей досаждали поклонницы Колина, жалуясь на полное невнимание с его стороны.

— Мигрени не нужно стыдиться, Джилл. — Он заправил края рубашки в брюки. — А что говорит твой доктор? Он знает, в чем причина головной боли?

Она покачала головой:

— Я совершенно здорова, если ты это имеешь в виду. Я сдала сотню анализов.

Его лицо потемнело.

— Если твой врач может только выписывать рецепты, тебе следует обратиться к другому.

— Я обращалась, и он сказал то же самое.

Говоря это, она чувствовала себя ужасно. Ей не хотелось, чтобы он знал больше, чем узнал уже, воспользовавшись ее беспомощным состоянием.

— Мне теперь лучше. Последний приступ был два месяца назад. — Джилл откинула одеяло и замерла. С того момента, как она проснулась, все ее внимание было сосредоточено на Колине — нужно было привыкнуть к мысли, что они спали вместе. Потом она смотрела, как он одевается. И только сейчас сообразила, что на ней ночная рубашка!