— А до этого? Как часто повторялись приступы головной боли?

— Неважно. Как на мне оказалось ночная рубашка?

— Я надел ее на тебя.

— Значит, сперва ты раздел меня?

Он улыбнулся ей своей ленивой улыбкой, ямочка появилась на щеке.

— Не волнуйся. Я не воспользовался твоей беспомощностью.

— Мне такое и в голову бы не пришло.

Того факта, что он видел ее голой, было достаточно, чтобы ей тут же захотелось зарыться с головой под одеяло и лежать там, пока он не уйдет. К тому же ее нога была между его ног, а значит, ее рубашка задралась… Ей представилась ужасная картина, и она вся сжалась.

И опять начала кусать губы. Никогда еще Джилл не испытывала такого смущения. С этого момента при каждой встрече с ним она будет вспоминать, что он видел ее голой. Единственный выход — по возможности избегать этих встреч. Авось ей удастся вернуть то холодное равнодушие, с каким она относилась к нему прежде.

— Ты когда-нибудь раньше пользовалась этим ингалятором? Я такого никогда не видел.

— Нет.

Ее доктор предупреждал, что лекарство надо вдыхать только в постели, потому что после одного вдоха можно отключиться. Но он не предупреждал ее воздержаться от лекарства, когда в ее постели мужчина. Она внутренне застонала.

— Это означает, что вчерашняя боль была очень сильной, сильнее всех прежних. Я думаю, тебе следует позвонить доктору и рассказать ему обо всем.

— Послушай, — с усилием выговорила она, — я очень благодарна тебе за помощь прошлой ночью. Мигрень и в самом деле была очень сильная. Но сейчас я опаздываю.

Она посмотрела на часы. Было уже восемь. Странно, что Молли до сих пор не позвонила ей: похоже, догадалась, что у нее мигрень, и решила ее не беспокоить.