— Ох, уже опоздала. Надо поспешить.

Она вскочила с кровати.

— Прежде чем ты уйдешь, я хотела попросить тебя об одолжении.

Проклятье. Она ненавидела просить об одолжении, особенно тех, кто что-то знал о ней, даже врачей. Спрятаться бы сейчас под одеялом… Нет, такое не в ее привычках. Она посмотрела на Колина — его взгляд был обращен на ее грудь, почувствовала, что соски ее напряглись. Словно защищаясь, она скрестила руки на груди.

— Колин? — Она подождала, пока он посмотрит ей в глаза, и ее колени ослабели при виде пламени, бушевавшего в его взгляде. Она прокашлялась. — Я сказала, что хочу просить тебя об одолжении.

— Я слышал. Проси.

— Пожалуйста, никому не рассказывай о моей проблеме.

— Проблеме? Ты имеешь в виду мигрени?

— Да, именно это.

Он завязал галстук.

— В чем дело, Джилл? Ты боишься, что кто-то узнает, что в твоей броне есть брешь?

По своему обыкновению, он дразнил ее. Но она не собиралась поддаваться:

— Ты сохранишь это в тайне?

— Но ведь мигрень — это не слабость, не недостаток. Ты не единственная, кто страдает ею.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть уши.

— Так ты обещаешь?

— Ну конечно, я никому не скажу.

— И насчет всего остального?.. — Она до боли закусила губу.

Он взял пиджак со стула и перекинул его через плечо.

— То, что случилось, останется между нами.

Она расслабилась. Хорошо, что он не вынудил ее договаривать фразу до конца.

— Спасибо.

Его золотисто-карие глаза с любопытством разглядывали Джилл. Он медленно подошел к ней и, остановившись совсем близко, пробормотал:

— Не за что, я рад, что тебе лучше.

Потом приподнял ее подбородок и поцеловал в лоб.

— Не перегружай себя сегодня работой. — Он едва коснулся ее губ. — Ну давай собираться.