Пока он шарил там, Джилл невероятно страдала. На глаза навернулись слезы. Свет причинял ей боль. Она нашарила рукой подушку и прижала к глазам.

Она слышала, как он пошел в ванную, включил воду, и через несколько минут матрас прогнулся под его весом. Он присел на кровать.

— Джилл, милая, открой глаза! Посмотри на меня.

Меньше всего ей хотелось сейчас открывать глаза. Ей мешал свет. Но она убрала подушку и прищурилась. В каждой руке у Колина было по шесть пузырьков с таблетками.

— Какие тебе нужны?

Она показала.

— Сколько?

Она подняла один палец.

Он просунул ей руку под плечи и приподнял. Джилл запила таблетку водой из стакана и откинулась на подушку.

— Свет… — Колин отвернул лампу, прежде чем она успела закончить фразу. Теперь комнату освещала только узкая полоска света из ванной. Когда он уйдет, она сможет пройти в ванную и выпить еще лекарства.

— Спасибо, ты можешь идти. Со мной все будет в порядке.

Если головная боль не пройдет, она придумает что-нибудь.

— Я рад, что ты так считаешь, но мне кажется, нужно вызвать врача.

Голова раскалывалась, но она уловила сочувствие в его голосе — низком и хриплом от волнения.

— Нет.

— Джилл, я не слепой. Тебе очень больно. Необходимо вызвать врача, он знает, как тебе помочь.

Она услышала, как Колин тяжело вздохнул.

— Ладно, подождем еще полчаса. Если тебе не станет лучше, позвоним врачу. Но я останусь здесь.

— Нет.

В его присутствии она не сможет расслабиться.

— Не спорь со мной, это бесполезно. Побереги свои силы.

Колин был прав. Каждое движение причиняло боль. Ей с трудом удалось повернуть голову на подушке, чтобы попытаться распустить волосы, уложенные в изысканную прическу. Эти движения отняли последние силы, перед глазами все закружилось.