В окнах складов и доходных домов, мимо которых она проходила, было темно: в здешних местах каждая свеча или унция керосина ценилась чуть ли не на вес золота. Бедняки поняли бы, в каком плачевном положении очутилась Серинис, но ничем не смогли бы ей помочь. Ее цель — добраться до родины, и она найдет способ осуществить ее!

Серинис брела не чуя под собой ног по извилистой тропе вдоль берега, пока внезапно не наткнулась на что-то мягкое, напоминающее человеческое тело. Вздрогнув, она вгляделась в темноту и различила перед собой перевернутую лодку, один край которой опирался на два чурбака.

— Эй, поосторожнее! — воскликнул кто-то заплетающимся языком. — Не видишь, что ли, куда идешь?

Серинис в удивлении отпрянула, глядя на невысокого жилистого человека, выползающего из-под лодки.

— Прошу прощения, — пробормотала она, не зная, что вызвало у нее дрожь — холод или страх. — Я не заметила вас, сэр…

— Смотреть под ноги надо, — сварливо отозвался незнакомец, с трудом поднимаясь. Ростом он оказался ниже Серинис, был совершенно лыс и шепелявил так, словно у него не осталось ни единого зуба, но был одет как матрос.

— Что вы здесь делаете? — сумела выговорить Серинис. Матрос окинул ее недовольным взглядом, набросил на голову капюшон бушлата и поежился, запахивая одежду.

— Если тебе так приспичило это знать, детка, я решил маленько прикорнуть, пока капитану не вздумается вернуться на нашу посудину.

— Мне очень жаль, что потревожила вас, сэр. Видите ли, я не разглядела вас в темноте, — отозвалась Серинис со всей любезностью, на которую была способна. Увы, ей мешало клацанье собственных зубов. Она надеялась, что, несмотря на ворчливый нрав, незнакомец согласится помочь ей. Больше ждать помощи неоткуда. — Неужели я причинила вам боль?

— Боль — мне, старому Муну? — недоверчиво переспросил матрос, выпячивая чахлую грудь и подтягивая штаны. — Детка, на такое способен разве что кашалот.