— Кто-кто? — изумленно переспросил он.

— Флавия.

— Имя для стриптизерши, выступающей со змеей.

— Так оно и есть, — нахально усмехнулась Одри. — Ну, значит, Фелиция. Или что-то в этом роде. Очень вычурно.

Одри решила перейти к единственной теме, которая представляла (вернее, должна была представлять) для нее интерес:

— Вы не можете утверждать, что там расположено древнее поселение кельтов.

— Могу.

— Нет, не можете. Это лишь предположение… Не могли бы вы встать?

Маричелли холодно улыбнулся, поднялся на ноги и выпрямился во весь свой почти двухметровый рост.

— Так лучше? — насмешливо поинтересовался он.

— Да.

На самом деле все было наоборот. Она отвернулась и бросила взгляд на свое отражение. Из зеркала в рамке, висевшего над каминной полкой, на нее смотрела строптивая ведьма с разрумянившимся лицом и сверкающими глазами. Это ей совсем не понравилось. Одри была похожа скорее на египтянку или итальянку, чем на рассудительную англичанку.

Молодой женщине ужасно не нравилось то, что она выбита из колеи и вынуждена притворяться мегерой. Но поскольку Маричелли не должен был догадаться о ее подлинных чувствах, выбора не оставалось. Если бы она могла изобразить полное безразличие! Увы, гнев не позволял и мечтать об этом…

Поняв, что Маричелли подошел к двери и оперся о косяк, Одри подняла глаза и снова уставилась на него. Витторио — человек, которому она морочила голову, человек, который и не догадывался об этом, человек, который сводил ее с ума, человек, который не позволял взять в аренду позарез нужный ей кусок земли… Все было из рук вон плохо!

Он похож на повесу-аристократа начала прошлого века, подумала Одри. И говорит так же — конечно, когда пользуется английским. Она не знала, как Витторио говорит на своем родном итальянском; вероятнее всего, так же — с ленивой аристократической растяжкой. Отчим Одри считал, что в этом виновата его мать, которая не захотела отдать мальчика в английскую школу.