— Так лучше?

— Да. — Он жестом предложил ей сесть, зажег фонарь, который принес из лодки, и поставил его посреди стола. Затем взял кусок тунца из банки и положил его на крекер. Засунув все это в рот, он жевал и смотрел на нее.

Кенда осторожно поднесла коку ко рту и сделала маленький глоток. Какое-то время лицо ее ничего не выражало, затем она рассмеялась:

— Я так давно не пила коки! Она щекочет мне горло, как будто глотаешь пузыри.

— Это потому, что она теплая, — сказал Джон серьезно. Его взгляд задержался на ее лице, золотистых волосах, на ее необычайно огромных серо-голубых глазах, не мигая смотрящих на него. Он как-то странно улыбнулся.

Неохотно Кенда сделала еще глоток коки, но на этот раз не засмеялась. Она начинала чувствовать, что краснеет под его внимательным взглядом. Кенда знала, что она уже не ребенок, но выражение его лица заставляло ее ощущать себя именно ребенком. Она потянулась за крекером и слегка виновато улыбнулась ему.

— Разве ты не голоден? — спросила Кенда, заметив, что он перестал есть.

Не обращая внимания на вопрос, Джон приглушенно сказал:

— Скорее всего, мы отправимся в путь завтра с отливом.

Кенда раздумывала, сказать ему или нет о надвигающемся шторме, затем все же отговорила себя от этого.

Джон потянулся, подняв руки, зевнул…

— Уох-м-м… — он посмотрел на Кенду, — я хочу спать. Думаю, мне пора вернуться на "Бьюти" и хорошо отдохнуть.

— "Бьюти"? Это название твоей яхты?

Он кивнул, вставая.

— Очень необычное название для яхты. Я бы подумала, что "Бьюти" — это кличка лошади.

Воцарилось молчание, и он опять сел на песок.

— Это не я назвал ее так.

— А кто?

— Ребенок, — спокойно сказал он, — моя маленькая дочь.

Кенда почувствовала, как холод охватил ее от этого неожиданного откровения. Внезапно она поняла, что ничего не знает о человеке, сидящем напротив. Если у него есть жена и дочь, то почему он плавает один? Где они? Но ей больше не удалось задать ему вопросов: он уже встал.