— Вот, — он протянул ей сумку, — мое добавление к ужину и… хм… некоторая одежда для тебя. — Он сел напротив нее и смотрел, как она вынимала из сумки упаковку крекеров, банку тунца, две коки и две маленькие баночки ванильного пудинга. Затем она достала голубой пуловер и пару выцветших штанов. На дне сумки оставались еще пара матросских ботинок и носки.

— Ты хочешь, чтобы я надела это все прямо сейчас?

— Если не возражаешь. — Он потянулся за банкой тунца и достал из своего кармана складной нож со множеством лезвий. — Я открою это, пока ты переодеваешься.

Кенда медленно поднялась. Непроизвольно она приподняла подол своей туники.

— Я сама сшила это, и ничего другого у меня нет… — огорченным полушепотом произнесла она. — Тебе это не нравится?

Джон улыбнулся, и его белые зубы сверкнули в темноте.

— О, мне это нравится! Мне… хм… мне это очень нравится! Но я бы чувствовал себя спокойнее, если бы ты надела что-нибудь еще… ну, ты знаешь, почему.

Кенда стояла не двигаясь. Через некоторое время она сказала:

— Я знаю?

Джон вопросительно посмотрел на нее.

— Что такое?

— Ты сказал "ты знаешь, почему". Что, что я знаю?

Джон быстро открыл банку и поставил ее на стол. Не глядя ей в глаза, он сказал:

— Ты знаешь о мужчинах и женщинах, так ведь, Кенда? Ты знаешь… — Он помолчал. — … что мужчины и женщины, хм, иногда имеют отношения.

— Да, — решительно ответила она, — я действительно знаю это! Я не ребенок, Джон Тэйлор. Я уже все знала о сексе, когда мне было восемь лет.

— Ну, моя дорогая, если даже ты и была когда-то настолько образованной в этом вопросе, то, должно быть, подзабыла кое-что, иначе бы не сидела в компании взрослого мужчины, у которого не было женщины несколько месяцев, завернувшись в свою накидку.

Зажав вещи под мышкой, она быстро ушла в хижину. Едва сдерживая слезы, она оделась, затем вышла, посмотрела на него и робко спросила: