— О нет, нет!

— Почему? Что ты так? О тебе позаботятся. Боже мой, Кенда, я не могу взять всю ответственность на себя! У меня просто нет на это времени.

Она смотрела не мигая в его темно-карие глаза и чувствовала, что первый шок от встречи прошел и он не рад, что обнаружил ее на острове. В его глазах было какое-то непонятное беспокойство.

— Не смотри на меня так! — закричал Джон, и его глаза внезапно полыхнули злобой. — Я же не сказал, что именно это собираюсь сделать! В любом случае мы поступим так, как будет лучше для тебя.

Умоляющим голосом Кенда прошептала:

— Для меня лучше остаться с тобой…

Джон промолчал. Он сильно откашлялся и посмотрел на десятиметровый кеч

— Почему бы нам не сообразить что-нибудь поесть? Я умираю с голоду.

Кенда молча повернулась и начала разрывать пальцами ног песок. Подняла что-то, затем подбежала на несколько шагов ближе к хижине, повторила свои действия, остановилась, пристально взглянула на Джона и снова начала что-то искать на земле.

В течение минуты он наблюдал за ней, потом резко спросил:

— Что, черт возьми, ты делаешь?

— Мои клубни. Я обронила клубни ямса.

— Я не люблю их.

Пища была приготовлена рядом с хижиной при слабом свете зловещего заката. Кенда вынесла на поляну стол и помыла доски морской водой, прежде чем положить на них бананы, кокосы и клубни ямса. Она изучающе посмотрела на небо, а потом обратила внимание на шлюпку, лежащую на берегу напротив яхты. Кенда раздумывала. Если она скажет Джону, что приближается шторм, он может решить отплыть прямо сейчас, в темноте, а это будет самым страшным для них двоих: в темноте невозможно пробраться сквозь рифы.

Джон вытащил из маленькой шлюпки матерчатую сумку и переоделся. На нем теперь были хлопчатобумажные штаны, клетчатая рубашка, кроссовки и носки; свои рыжевато-коричневые волосы он причесал. Кенда улыбнулась ему.