Он покосился на Джейми. Лорд Камерон. Исполненный достоинства, гордый, молодой. Рок был в долгу перед ними. Ведь все Камероны, населявшие Новый Свет и Европу, в том числе и он, являются наследниками их достояния.

– Хорошо миледи, – тихо сказал он. – Я уже давно стал мужчиной и прекрасно понимаю, что третий десяток – подходящий возраст… Возможно, я сейчас веду беспорядочную и безрассудную жизнь. К тому же задумал сам выбрать мать для своих детей… А эта девушка – может статься, она косоглазая или не в своем уме. Еще занесет в семью какую-нибудь страшную болезнь…

Он затих и обвел глазами портреты. Для каждого Камерона, запечатленного здесь, честь была священной. Он опять подошел к портретам родителей.

– Я против этого, сэр, совершенно против. Вы учили меня во всем разбираться самостоятельно, но вы же связали меня обещанием! Откровенно говоря, я категорически против этого брака. Но… – он помолчал, – раз вы так хотите, отец… Я сделаю для нее все, что смогу. – Он помахал перед портретом пальцем. – Сэр, очень надеюсь, что она не косоглазая и не горбатая!

Рок влетел в столовую. Спотсвуд и Кинсдейл как раз приступили к нежным отбивным из оленины. Пораженные, они уставились на Рока.

– Давайте покончим с этим прямо сейчас, – обратился он к Кинсдейлу.

Тот вскочил из-за стола:

– Питер, Питер! Беги скорей в дом священника и приведи преподобного Мартина. И его дочку Мэри – она будет представлять Скай.

Рок кивнул:

– Да, Питер, позови их, пожалуйста. Сэр, – обратился он к губернатору, – вы засвидетельствуете законность церемонии?

– Если доверенность лорда Кинсдейла в порядке и если такова ваша воля, то конечно.

– Да, таково мое желание.

Губернатор вздохнул, оглядывая стол:

– Какое восхитительное было блюдо!

Не прошло и нескольких минут, как появился взволнованный преподобный Мартин с юной, смущенной дочерью. И вот уже отзвучали слова обряда, были подписаны и заверены свидетелями документы – дело было сделано.