Кинсдейл тотчас потерял всякий интерес к ужину. Он вообще не пожелал оставаться в усадьбе дольше.

– Я прослежу, чтобы всем стало известно: вы с ней обвенчались. Имя Камеронов станет залогом ее безопасности, – объявил он.

– Лорд Кинсдейл… – Рок хотел остановить его, но Кинсдейл заторопился, попросил Питера позвать своего кучера и слугу, чтобы выехать назад немедленно, невзирая на темноту.

– Тео, да послушайте вы! В открытом море нет никаких гарантий! Дружище, неужели вы не понимаете…

Новоиспеченный тесть стиснул ему руки:

– Благодарю, благодарю вас! И помните, сэр, она очень боится темноты. Оберегайте ее от этого! Медальон с ее портретом я оставил на столе.

Лорд Камерон проводил гостя до дверей. Там его уже дожидалась карета с зажженными фонарями.

– Камерон, я полагаюсь на всемогущего Господа и на ваше славное имя и честь!

С этими словами Кинсдейл укатил, а Рок Камерон побрел назад в столовую. Спотсвуд опять принялся за оленину, которую ему подогрели.

– Попробуйте! Это ведь ваш свадебный пир, – проговорил Спотсвуд, взвешивая на руке медальон.

Рок Камерон сердито глянул на него, но потом рассмеялся.

– Хотите взглянуть на свою молодую жену?

– А она косоглазая?

– Нет. Она весьма красивая.

– Как вы можете судить по такому крошечному портрету?

Спотсвуд щелкнул замочком медальона и убрал его в карман.

– Я знаю эту леди. Я не виделся с ней несколько лет, но ребенком она подавала большие надежды.

– Замечательно, – мрачно пробормотал лорд Камерон.

– У нее стальная воля, друг мой. Она прекрасно владеет собой, смела, весьма умна и…

– Вот приедет сюда, тогда и разберемся, что к чему, – решительно прервал его Рок.

Вице-губернатор улыбнулся, уткнувшись в свою тарелку: