– Йах, йах, йах, – сдавленно заскулил щенок и заелозил, стараясь выбраться из ее объятий.
– Я не считаю... – пробормотала я.
– Осторожнее, Марьет! Ты его задушишь! Дай сюда!
– Да ничего я ему не сделаю, мама!
Но та решительно отобрала скулящего щенка у дочери.
– Тише, тише, малыш. Успокойся, все хорошо. Все хорошо, Казимир, мы все тебя любим.
Щенок все еще жалобно поскуливал, однако сидел на ее руках смирно.
– Да что вы все его тискаете! – возмутился отец Шарля. – Это ньюф, а не болонка! Привыкнет к рукам, вырастет, и что с ним делать? Сто килограммов на ручках носить?
– Ты вырастешь, – продолжала баюкать щенка его жена. – Обязательно вырастешь, Казимир! Будешь большим красивым псом... Большим-большим, красивым-красивым... Как бы мы ни хотели, чтобы ты всегда оставался меховой игрушкой...
– Ага, мамочка! Ты всегда мечтала, чтобы мы с Шарло оставались грудными младенцами!
– Много ты понимаешь, дуреха! – усмехнулся Поль. – Вот будут свои, тогда... Правда, поставь ты его на землю, Катрин! Пусть по травке побегает животное!
– Как бы в розы не полез, еще поцарапается...
– Да не переживай ты за свои розы! Ставь, ставь, вот так. Ну поцарапается, не беда – надо же начинать знакомство с миром!
Щенок сообразил не сразу, что стоит на твердой земле. Четыре толстые лапки – как неуверенные ножки шаткого мохнатого пуфика. Он помотал головой, попробовал подвигать хвостом, и из-под пуфика потекла лужа. Лапам стало мокро. Они вперевалку понесли пуфик к ногам Шарля. И вдруг! Ой, что же это такое? Оно только что было неподвижным и ка-а-ак прыгнет!
Щенок всем организмом проследил за лягушкой. Неуклюже приблизился. Лягушка пружинкой перелетела еще дальше. И еще! Еще! До чего же загадочное существо! Нет, я разгадаю загадку! Щенок, примериваясь, повертел задней частью туловища и прыгнул за ней. Ой, здорово! Я тоже умею так! – возликовал мохнатый хвостик. А это еще что? Оно живое? А как оно держится в воздухе? Ой, а вон еще одно такое! И еще! Да их много! Эй, давайте знакомиться! Не хотите? Куда же вы? Да я все равно вас поймаю!