– При чем здесь ветхозаветные принципы и семидесятые годы? – возразил Поль. – Ты что, не слышала, как они сказали «да» хором? А мы вот с мамой Катрин до сих пор не умеем дружно держать оборону.

– Не придумывай, дорогой, – сказала мама Катрин и, шагнув к «дорогому», начала лохматить его волосы свободной от меня рукой.

Это была левая рука, и, чтобы достичь требуемого художественного беспорядка, маме Катрин приходилось стараться.

– Ма, ты бы отпустила Вив, – посоветовала Марьет. – Правой тебе будет удобнее. Еще лучше – двумя!

– От кого в нашей семье нужно постоянно держать оборону, так это от Мари! – не обращаясь ни к кому в отдельности, не отпуская меня и продолжая ворошить прическу «дорогого», заметила мама Катрин. – Ну вылитая тетушка Аглая!

«Дорогой» хмыкнул: непонятно – то ли от удовольствия, доставляемого его шевелюре, то ли от упоминания Аглаи.

– А ты еще хотела, ма, чтобы я навещал ее в Париже!

– Ну и навестил бы, Шарло, не умер. Твоя тетушка, не моя. И родная сестра твоего отца, между прочим.

Поль хмыкнул повторно.

– Вот именно, – поддержала Катрин, – навестил бы. Хоть бы она поучила тебя уму-разуму.

– Мне для поучений одной сестрички хватает. Слушай, Симон. А не перебраться ли вам в Париж тоже?

– Чтобы Мари сосредоточила свои управленческие потенции на мне одном? Даже не мечтай, Шарло!

– Ну-ну, – подытожила Катрин, и мы этакой цепочкой, огибая дом, направились в сад.

Впереди шел взлохмаченный Поль, заключив левую руку супруги себе под мышку и для надежности придерживая ее там своими обеими. Правой рукой Катрин вела меня за левую, в моей правой ладони резвился палец Шарля. Симон и Марьет замыкали шествие. Интересно, в обнимку? Я обернулась. Естественно. А щенок сладко спит в траве. Язык – набок, шерсть блестит на солнце. Мы завернули за угол, и его не стало видно.

Глава 10, в которой действительно досаждали осы