И я сказал себе, что обязательно на место пожара схожу и постараюсь выяснить, что же там все-таки произошло. Или я не детектив?! А тогда "что" я? Нюра, как из Выселок уехала в районный центр - село Ильинское, что пылилось по сторонам от широкой асфальтированной трассы, убегавшей к родному мне городу, так не забывала тех старушек, навещала их, хоть и не часто: свое хозяйство в селе, работала еще в средней школе техничкой. Любила она бабу Настю и бабу Марью всем сердцем. И мне, глядя на слезы Нюрины, невмоготу стало слезы свои удерживать: так жалко стало бабулек да и Нюру. И я украдкой слезы свои смахнул. Или не мужик я? слабость еще свою показывать. Я перекусил у своих родственников слегка, проглотив домашней выпечки белую краюху со стаканом молока, да решил сходить на кладбище. Хоть и опоздал я на похороны, а нехорошо это - приехать и не посетить могилку людей, дорогих моему сердцу. Отправился пешком на кладбище, что было от села невдалеке, на косогоре среди высоченных берез. Недолго я там вроде и был: постоял на могилке их молча, а их в одном гробу и похоронили (косточки одни, что остались от пожара, поди - разбери, чьи это кости - бабы Насти или бабы Марьи? - так они, кости обгоревшие, вместе кучкой и лежали), а потом прошел к выходу из кладбища, изредка обращая внимание на памятники надмогильные жителей бывших села Ильинского и ближайших к нему деревень. Многие имена и фамилии на памятниках были мне незнакомы, а иные что-то высвечивали в моей памяти. Придя в дом Петра Николаевича и Нюры, я увидел, что баня почти готова: так она топится быстро сухими поленцами, или я долго на кладбище был? Еще через полчаса баня скутанная настоялась, дядя Петя запарил мне веничек березовый, и я отправился несчастья свои смывать и отпаривать. После бани мы с Петром Николаевичем долго, почти до утра, за самоваром просидели (да и водки усугубили немало), проговорили о делах сельских и наших с ним и судьбах человечьих. И Нюра не спала: то ходила по избе со своими делами, то подсаживалась к нам, где мы рассиживали, слово какое изредка промолвит, да и молчит опять.