— Скоро сессия, — многозначительно отозвалась Варя.

— Не сыпь мне соль на рану.

— Да, Вера, в этом году пахнет даже не жареным, а палёным. Мы в этом семестре отличились ничего не скажешь.

— Не говори, — я устроилась на лавочке, отвернулась от пыльного окна, зачем-то делящего мрачное питерское небо на четыре картинки. — Если бы кто-нибудь в прошлом году сказал мне, что я прогуляю хотя бы половину пары, я бы вызвала его на дуэль.

— А помнишь что творилось, когда мы ещё назывались этим дурацким словом — абитуриенты? Я с таким обожанием взирала на университет, атлантов-студентов, богов-преподавателей! Тьфу!

— Вот-вот, — кивнула я.

— И самое страшное, — Варин голос дрогнул, — так всегда и бывает: добиваешься чего-то, жилы рвёшь, а получаешь — душно!

— Бойтесь мечтать — мечты сбываются, — подхватила я.

— А чем ещё заняться? — кого-то вопрошала Варя. Она такая. Ей всё кажется, что кто-то придёт, возьмёт её за маленькую ручку и выведет на светлую, широкую дорогу, поведет к чему-то громадному, важному, а никто не приходит. Порой ей грезится, что вот он наш спаситель. Она спешит к нему, опекает, отогревает и даже выводит на эту самую дорогу, чтобы не заблудился, не потерялся, а потом видит — не он… Без сахара, как говорится.

— Ленка идёт, — брякнула я, не желая погружаться в Варино самокопание.

— Исчезнем? — неуверенно оглянулась Варя. И через пару минут мы уже подпирали стены этажом ниже. Метрах в пяти от нас переминались с ноги на ногу однокурснички.

— Митюшечка сегодня в ударе, — сквозь зубы шептала Варя, щуря глаза. Видимо, пыталась спрятать за ресницами бесовские злые огоньки, которые с завидным постоянством зажигали некоторые особи, обитающие на нашем курсе.

— Ух ты, маленький! — подхватила я. — Пальчики растопырил!

— Пойдём, он там байку какую-то новую рассказывает.