— Не волнуйся. У тебя всё будет хорошо. Если до моего прихода не пройдёт, ты мне расскажешь про свою депрессию. Я тебе помогу.

— Ты о чём? — оторопел я.

— Это будет синий-синий сон, — Варя загадочно улыбнулась и исчезла за дверью. Я ещё долго слышал, как ласково звенели её шаги у меня в душе: дин-дон, дин-дон… И всё вокруг становилось синим, синим-синим…

Такое случается с каждым.

Ноябрь всегда казался мне самым тоскливым месяцем в году. Земля уже окоченела от ледяного дыхания зимы, всё бесстыдно оголилось, а сверкающая красота снега ещё не коснулась не то умершеё, не то глубоко заснувшей природы. Я молча брела бок о бок с Верой. Под ногами хрустела замёрзшая листва, ветер порой скудно сыпал в наши хмурые физиономии сухие снежинки и уносился в пустошь безликих дворов. По проспекту бродили незнакомые люди, мимо пролетали средства передвижения… Пейзаж не из приятных. Но вдруг моё задремавшее, зябнущее внимание привлекло удивительно худенькое живое существо — бродячая собака. Она неустанно бежала рядом с явно чужими ей людьми: женщиной и ребёнком. Настойчиво следовала за ними, семеня через дорогу, не останавливаясь на поворотах. Она бежала не сама по себе, не бродила бесцельно по улицам города, не искала пищи или крова. Она спешила куда-то рядом с сильными и знающими людьми, а они шли рядом с ней, бездомной собакой. Только вот рядом ещё не значит вместе. Женщина и ребёнок исчезли в глубине подъезда. Собачья морда как будто утонула в растерянности, но только на миг. Вот она уже решительно затрусила рядом с молодым человеком и девушкой. Она была не одна… Она не хотела верить в своё одиночество…

Я никогда не забывала эту собаку. Что-то поразительно знакомое виделось мне в её чертах.

ЖВАЧКА

— Будешь «Орбит»? — спросила я.

— Так ведь без сахара же, — усмехнулась Варя.

— Вот тоска-то, — затянула я без перехода, закидывая пачку жвачки обратно в сумку.