— Ну… вообще-то половина шестого утра.

— Половина шестого?!

— Прости, я не подумала.

— Боже, и это в уик-энд, — простонал Дилан. Искушение зарыться лицом в подушки было велико. Но он пересилил себя. Переложив трубку в другую руку, он подтянул одеяло к плечам.

— Прости, пожалуйста. — Голос Паолы стал совсем расстроенным. — Досыпай. А я позвоню тебе днем. Ну, или вечером. Или же звони сам, когда выспишься.

— Погоди, ничего страшного. Я уже почти проснулся, — заверил ее Дилан. — Выкладывай, что там у тебя стряслось. — Он снова закрыл глаза.

Единственной ниточкой, связывавшей его с реальностью и не позволявшей провалиться обратно в утреннюю дрему, остался голос Паолы в трубке.

Паола, обрадовавшись, что на нее не сердятся, с энтузиазмом вернулась к своей насущной проблеме.

— Понимаешь, я всю ночь не могла сомкнуть глаз!

— Это ты зря, — сонно пробормотал Дилан.

— Наверное. Может, мне заварили слишком крепкий чай. А Может, я просто объелась в кафе. Да еще вечером состоялся разговор с родителями. Не то чтобы они так уж сильно выпытывали у меня все подробности разрыва с Дигори, но кое-что объяснить пришлось. Кажется, они не очень рады, что я снова свалилась на их шею. Но куда деваться? Я ведь единственный ребенок.

— Столь же непутевый, сколь и любимый.

Бормотание Дилана сквозь сон уже было еле слышным.

— Что?! Дилан, алло?! Я тебя не слышу! Ты там спишь, что ли?!

— Нет, что ты. Ни в коем случае. И чем же завершилось ваше собрание?

— Опять шутишь. Да ничем особенным. Спрашивали, какие у меня планы на жизнь. Мол, университет закончен, чем думаешь заниматься, чему хочешь посвятить себя? Ну и все в таком же духе.

— Одним словом, ничего нового.

— Да, ничего нового.

— И что же ты им отвечала?

Паола вздохнула.

— Не знаю… Сказала, что мне нужно еще немного подумать, окончательно определиться…