— Теперь это уже неважно, — вздохнула Паола.

— И давно вы с ним расстались?

— Вчера. Утром произошло объяснение, а днем я уже собирала вещи.

Бекки поиграла кнопочками на мобильном телефоне.

— Что ты делаешь? — удивилась Паола.

— Стираю твой, то есть его, домашний номер из записной книжки, — объяснила Бекки.

Паола засмеялась.

В этом была вся Ребекка.

Сдержанная и целеустремленная, сообразительная и спокойная, уравновешенная и порой язвительная, она чувствовала себя лучше всего тогда, когда была занята каким-то делом. Вот и сейчас ее незамедлительной реакцией на сообщение подруги было удаление телефонного номера.

Иногда Паоле казалось, что они с Бекки близки, как родные сестры. Внешне, конечно, они были совсем не похожи. Светлую кожу Бекки совсем не брал калифорнийский загар, а ее темно-серые глаза таинственно светились из-под длинной черной челки. Одним словом, полная противоположность рыжеволосой и неугомонной Паоле.

Одному богу, наверное, было ведомо, какие контакты у Бекки внутри замыкает при общении с Паолой. Но в результате этого общения Бекки то и дело забывала о своей рассудительности, после чего с удивлением обнаруживала себя участницей всякого рода проделок и авантюр. По крайней мере, так было в колледже. А может, Бекки просто заражалась жизнерадостностью и энтузиазмом Паолы, словно и ее опалял некий сияющий солнцем и рыжиной, доселе неизвестный науке вирус.

— Ну так что? — требовательно спросила Паола. — Присоединяешься к моей затее или пойдешь на эту свою дикую лекцию?

— Она не моя, а Томаса.

— Тем более.

— Не пойду. Убедила. Давай, что ли, кофе тогда выпьем и поболтаем. Кстати, ты завтракала?

— Ой, знаешь, нет. Со всеми этими переживаниями даже забыла перекусить с утра.

— Вот и отлично. Я вчера пекла оладьи. Осталась еще целая горка. Будешь?