– Ладно, Баррич, ладно,– перебил его Верити,– если бы об этом надо было думать, я сделал бы это сам.

Раз я прислал мальчика к тебе – значит, так надо. Все равно ему здесь лучше, чем другим окрестным детям, Эда знает. Пока все в порядке.

– Но это должно измениться, когда он вернется в Баккип, – голос Регала Царственного звучал недовольно.

– Так отец хочет, чтобы мы забрали его в замок? – вопрос исходил от Верити.

– Отец хочет. Моя мать – нет.

– О! – По тону Верити было ясно, что он не заинтересован в продолжении этого разговора. Но Регал нахмурился и продолжал:

– Моя мать, королева, вовсе не в восторге от всего этого. Она долго уговаривала короля, но ничего не добилась. Мать и я считаем, что этого мальчика нужно... устранить. Это будет разумным. Путаницы по линии наследования и так хватает.

– Не вижу сейчас никакой путаницы, Регал.– Верити говорил спокойно. – Чивэл, я, а потом ты. Потом наш кузен Август. Этот незаконнорожденный малыш будет только пятым.

– Я прекрасно знаю, что ты идешь впереди меня. Необязательно тыкать это мне в нос при каждом удобном случае, – холодно заметил Регал и посмотрел на меня,– я по-прежнему думаю, что лучше бы его здесь не было. Что, если Пейшенс никогда не родит от Чивэла законного наследника? Что, если он решит признать этого... ребенка? Тогда могут начаться раздоры среди знати. Зачем искушать судьбу? Это мнение мое и моей матери. Но наш отец, как мы все знаем, не любит торопиться. Шрюд Проницательный, он и есть проницательный, как говорят простые люди. Он строго-настрого запретил в это вмешиваться. «Регал, – сказал он в своей любимой манере, – не делай ничего, что потом не сможешь исправить, пока не поймешь, чего ты уже не в силах что-либо изменить, когда сделаешь это». Потом он засмеялся. – Регал тоже издал короткий, полный горечи смешок. – Я так устал от его юмора.

– О,– снова сказал Верити. Я лежал тихо и думал, пытается ли он найти смысл в словах короля или воздерживается от ответа на сетования своего брата.