Ударом иссохшего пальца Фуше захлопнул крышку табакерки, опустил ее в карман, затем с подлинным изяществом XVIII века пощелкал по муслиновому галстуку и накрахмаленным оборкам рубашки.

– Если этот аббат де Шазей вращается в окружении Пия VII, как вы считаете, он должен находиться в Савоне, и я думаю, что нам не составит труда найти его и препроводить в Париж. Что же касается вашего супруга, похоже, что дела обстоят менее удачно.

– Неужели это так трудно? – живо откликнулась Марианна. – Разве он и виконт д'Обекур не одно и то же лицо?

Министр полиции встал и, заложив руки за спину, стал медленно прохаживаться по салону. Его хождение не было таким нервным и импульсивным, как у Императора. Оно было спокойным, задумчивым, и Марианна невольно задумалась, почему мужчины испытывают такую необходимость мерить ногами комнату, когда их втягивают в обсуждение чего-либо. Не Наполеон ли ввел это пристрастие в моду? Аркадиус де Жоливаль, самый дорогой, верный и незаменимый Аркадиус, тоже был в этом грешен.

«Ходячие» размышления Фуше оборвались перед портретом маркиза д'Ассельна, гордо царившим над желто-золотой симфонией салона. Герцог посмотрел на него, словно ожидал ответа, затем в конце концов повернулся к Марианне и окинул ее мрачным взглядом.

– Вы в этом так уверены? – сказал он медленно. – Нет никаких доказательств, что лорд Кранмер и виконт д'Обекур одно и то же лицо!

– А я это хорошо знаю. Но я хотела бы, по меньшей мере, увидеть его, встретить…

– Еще вчера это было бы просто. Смазливый виконт, квартировавший до сих пор в отеле Плинон на улице Гранж-Бательер, после своего приезда усердно посещал салон мадам Эдмон де Перигор, для которой он привез письмо от графа Монтрона, ныне пребывающего в Анвере, как вам, без сомнения, должно быть известно.