– И что же в этом странного? – Уильям внимательно оглядел удивительно миловидную женщину, ростом не достающую ему до подбородка, и поднялся на следующую ступеньку. Ему было недосуг болтать с туристками из Америки, даже с такими миниатюрными и привлекательными.

Женщина бросила еще один разочарованный взгляд на медную табличку с выгравированным на ней словом «Закрыто».

– Ничего. Просто я всю жизнь мечтала увидеть Торн-Хаус. Моя двоюродная бабушка говорила…

– Особняк закрыт на зиму, – перебил ее Уильям. – На реставрацию.

– Какая досада! А я притащилась в такую даль с Род-Айленда – это в Америке, – лишь бы увидеть его! – Незнакомка обернулась к двери, словно ожидая, что та откроется сама собой, приглашая ее войти.

Уильям и без подсказки знал, что Род-Айленд находится в Америке. Однажды даже провел там лето, но это еще не значило, что ему хотелось беседовать с незнакомой женщиной о своей поездке в Штаты.

– Ее проводят каждый год.

– О чем вы?

– О реставрации. – Уильям засунул руки в карманы потертой кожаной куртки. – С января по март.

– А в путеводителе об этом ничего не сказано.

– Очень жаль. – Уильям ждал, когда женщина уйдет. Было бы жестоко вытащить ключ и войти в дом, оставив эту путешественницу торчать на крыльце, и поэтому он не спешил. Вероятно, узнав, что он живет здесь, она попросит показать дом, ради которого «притащилась в такую даль». Уильям не желал выглядеть невежливым. Он просто хотел войти в дом и переодеться.

– И мне очень жаль, – вздохнув, туристка наконец отступила. – А вы тоже осматриваете достопримечательности Лондона?

Уильяма позабавило то, что его приняли за собрата. Он знал, что выглядит небрежно – обычно в городе он не носил джинсы.