Иннокентий Еленский тяжело переживал потерю жены и дочери. Почти пять лет он жил один, полностью отдаваясь службе в пансионе. Единственным развлечением, которое он позволял себе были прогулки в ближайшем парке, где он все чаще стал встречать женщину, по виду вдову, с мальчиком лет семи. Еленский подолгу просиживал на скамейке, с удовольствием и печалью наблюдая, как мальчуган кормил голубей, а затем неожиданно спугивал их, и они, пролетев немного, вновь усаживались на землю – летать птицам было тяжело, слишком уж раскормили их сердобольные отдыхающие.

Однажды Еленский направился в парк, прихватив собой специально нарезанный маленькими кусочками хлеб, завернутый в платок. Дойдя до парка, и повернув по дорожке на свое излюбленное место, Иннокентий Петрович увидел вдову и ее сорванца, в груди екнуло – он понял, что ждал встречи и скучал по незнакомке. Женщина была немолода, немногим больше тридцати, высокая, черноволосая, смуглая – все выдавало в ней южанку. Она улыбнулась, завидев Еленского, также привыкнув к его присутствию во время своих прогулок с сыном.

Еленский поклонился и приподнял шляпу, женщина ответила, приветствуя его кивком головы. Затем Иннокентий Петрович достал из кармана узелок с хлебом и начал кормить голубей. Мальчуган, видя такое дело, тотчас же подошел к незнакомцу и попросил несколько кусочков. Еленский с удовольствием отдал сорванцу все хлебные запасы, и узнав от общительного отпрыска его имя, Василий, подсел на скамейку к вдове.

Василий Еленский, штатный рисовальщик «Судебных ведомостей» работал по обыкновению в Сокольническом суде, он ловко зарисовывал сцены, происходящее в зале заседаний.