Незнакомый кучер ухмыльнулся. В это время хозяйка принесла чай, Наталья, поблагодарив ее, удалилась в свою комнату. Разложив на столе пирожки, она поужинала и покормила сонную Арину.

В путь отправились рано утром следующего дня, едва забрезжил рассвет. Кучер постучал в комнатку Натальи:

– Барышня, собирайся! Пора!

Она встала, накинула душегрейку, одела спящую дочь, и спустилась вниз. Тут же не замедлили появиться попутчики Натальи, ей показалось, что они стали более нервными, чем накануне, и все озирались по сторонам.

Женщина решила: «Бог бы с ними, своих забот хватает… Хотя кто знает, что у них на уме? А вдруг беглые? Говорят на Брянщине бандиты пешком по дорогам ходят…»

С такими мыслями Наталья села в экипаж, Арина спала у нее на коленях. Утро было прохладным, стоял густой туман, Она поежилась от холода и прижала дочь к груди, Арина сладко посапывала во сне.

Экипаж тронулся, снова заскрипели рессоры, на сей раз Наталья задремала. Снился Кешенька: красивый, родной любимый, одетый в новый мундир. Он стоял посредине большой светлой комнаты и улыбался: «Я жду тебя, я всегда буду ждать тебя…»

Наталья очнулась оттого, что впереди, судя всего на дороге, что-то заскрипело, послышался странный шум, затем раскатисто ухнуло… И все стихло. Попутчики встрепенулись.

– Ах, вашу душу, их мать! – ругался кучер.

Арина проснулась:

– Мамочка, что случилось? – спросила она спросонья.

– Ничего, мое золотко, спи, – попыталась успокоить ее Наталья, но необъяснимое волнение и страх охватили ее.

Экипаж остановился.

– Пру, пру-уу! – кучер натянул поводья, лошади встали.

В тумане виднелось дерево, лежащее поперек дороги. Кучер перекрестился, слез с козел.

– Господа, хорошие! – обратился он к «отцу и сыну». – Надо бы дерево с дороги убрать. Черт его знает, что такое! Откуда оно взялось – ума не приложу!

Отец с сыном переглянулись и на глазах удивленной Натальи и кучера, ловким движением извлекли пистолеты из внутренних карманов пальто. Кучер обомлел, тут же, послышался пронзительный свист. Кучер вскочил на козлы и, хлеща лошадей кнутом, что есть силы, попытался развернуть карету, но ни тут-то было – дорога оказалась слишком узкой.