Он подошел к ее "хонде". - Ты постриглась. А мне нравились длинные волосы. - Он словно обвинял ее в неверности. Мэг виновато коснулась светлых кудрей, поймала себя на этом жесте и отдернула руку. - Я обрезала волосы уже больше года назад. Всем нравится. Он открыл багажник. - Раньше было так красиво - длинные, шелковые... Он умолк, но слишком поздно. Их взгляды встретились, и она поняла, что он тоже помнит, как раскладывал ее волосы по подушке шелковым веером. - Хорошо хоть ты не перекрасилась. - А почему это я должна перекрашиваться? - вспыхнула Мэг, доставая из машины маленький кожаный чемодан. - Меня вполне устраивают мои волосы, даже если ты предпочитаешь обесцвеченных блондинок. - Черт побери, я вовсе не... - Джесси выпрямился. На щеках играли желваки, глаза были полуприкрыты, а голос стал похож на шипение разъяренного кота. - А может, это блондинки предпочитают меня? Мэг мысленно сосчитала до пяти. - Меня это не удивляет, - ласково сообщила она и подняла чемодан. Обогнув машину, она поставила чемодан на землю и глубоко вздохнула: - Домик выглядит совсем как прежде. - Угу, - согласился Джесси. - Он совсем не изменился. Только мы изменились. С этим трудно было спорить, и она снова окинула взглядом длинный деревянный дом. Он стоял в окружении дубов, позади него протекала Хэндбаскет-Крик. Кирпичная труба на крыше говорила о том, что в доме есть камин, единственный источник тепла. Боковую сторону и половину фасада занимала открытая веранда. Мэг знала, что дом построен еще прапрапрадедушкой Джесси в пятидесятые годы - восемьсот пятидесятые. Вскоре после этого Таггарты перебрались на двести миль севернее и построили ранчо "Рокинг Т. ". Но сохранили и дом на берегу Хэндбаскет-Крик - как воспоминание о предках. Сначала в нем была всего одна спальня, и последующие поколения достраивали и расширяли его. Когда Мэг приехала сюда восемь лет назад, чтобы провести медовый месяц, в доме было три спальни, кухня, столовая и гостиная.