Ужасное обвинение повисло между ними в воздухе. Мэг со страхом наблюдала, как Джесси медленно отложил вилку и встал. Его серые глаза потемнели от гнева. - Эх, зря я передумал, надо было поехать в Бостон и приволочь тебя домой, даже за волосы, если бы другие средства не подействовали, прорычал он. Мэг удивленно ахнула. - Почему же ты этого не сделал? - Я подумал и решил, что в этом нет никакого смысла. Ты ничегошеньки не поняла ни обо мне, ни о моей жизни. Уж не знаю, за кого ты собиралась выходить замуж, но только не за меня. - Нет, вы только послушайте! - Ее голос дрожал. - Если тебе нужна была ковбойская девушка, вряд ли стоило искать в Эспене. - А я и не искал. Ты оказалась для меня полной неожиданностью словно подарок небес, оставленный под моей личной рождественской елкой. - Ну да, подарок, который ты развернул, попользовался и бросил! Джесси поморщился. - Если ты так на это смотришь, значит, я был прав, что не поехал за тобой. Он резко отодвинул стул и вышел из комнаты. Потрясенная, Мэг смотрела ему вслед. Потом закрыла лицо руками, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься. Как все это выдержать? Он снова будет причинять мне боль. Я-то знаю. Меня тянет к нему ничуть не меньше, а даже еще больше, чем раньше. Может, сразу же предложить ему развод? Тогда мы разъедемся по домам и оставим эту боль в прошлом. Нет! Она сжала зубы. Если он хочет свободы, пусть попросит. Несмотря на их отношения, Мэг по-прежнему верила, что в брак вступают на всю жизнь. Для нее после Джесси не существовало мужчин, и она знала, что не будет существовать. А если он найдет какую-нибудь другую женщину... Она судорожно сглотнула и заставила себя представить такую возможность. Даже если он и найдет себе другую, я все равно никогда больше не выйду замуж Поэтому говорить о разводе бессмысленно... если, конечно, он не хочет этого. Тогда я буду вынуждена согласиться. Но у нас остается общий ребенок, значит, отношения не могут быть порваны окончательно. Мэг вымыла посуду и навела порядок на кухне, размышляя о том, что сегодня вечером они с Джесси наверняка больше не увидятся: он не вернется, пока не остынет, а потом откажется обсуждать что-либо.