— Береги-и-и-ись!

В тон его крику проскрипели тормоза, автобус резко остановился, развернувшись поперек шоссе. Джесс поняла, что происходит, еще до того, как старая дева провозгласила:

— Они встали... загородили дорогу! Выходят из машины! Идут...

Тогда и настал час миссис Ходж — ростом в пять футов, весом в сто шестьдесят фунтов, возрастом далеко за сорок, в очках.

— Она вышла в Вудхоле, — провозгласила она, одновременно кладя большую розовую ладонь на плечо Джессики и пригибая ее к полу.

Места на полу почти не было — не больше полутора футов между последним сиденьем и спинкой предыдущего, — но Джесс поразилась, как легко почти вся ее маленькая фигурка при энергичном содействии миссис Ходж уместилась на этом пространстве. Работая с проворством мастеровитой домашней хозяйки, которая месит тесто для буханки хлеба, руки миссис Ходж запихали Джессику под сиденье.

Искаженная картина окружающего мира, которая открывалась глазам безмолвной, задыхающейся от пыли Джесс, исчезла под градом посыпавшихся ей на голову пакетов и свертков, составлявших багаж миссис Ходж, поверх которого было наброшено ее широченное пальто. Джесс почувствовала, что сиденье над ней прогнулось, услышала удивленный писк и правильно заключила, что юный Ходж только что взгромоздился сверху. Хотя Джессика не могла ничего видеть, за исключением слабо различимой груды окурков, оберток от кекса и банановой кожуры (свежей), она слышала каждое слово. Сэм заглушил мотор.

— Добрый вечер, леди и джентльмены! — произнес один из самых благородных голосов, какие Джесс когда-либо доводилось слышать. — Приношу искренние извинения за столь неожиданную остановку...

— Ну, и что дальше? — недружелюбно поинтересовался Сэм. — Будем теперь автобусы захватывать? Думаете добраться на нем до Кубы?

Он загоготал, а пассажиры лояльно поддержали его — громче всех прозвучал визгливый смешок старой девы и басистый хохот мистера Вудла.