Долмансе – Все мы вечно как можно более торопим счастливый миг увидеться с вами, сударыня; я встретил вашего брата; он счел, что мое присутствие необходимо на уроках, которые вы должны преподать мадемуазель; он знал, что здесь откроется лицей и начнутся лекции; он тайно привел меня сюда, не считая, что вы его за это осудите, а сам, зная, что его демонстрации будут необходимы лишь по истечении теоретических рассуждений, появится позже.

С. – А – Поистине, Долмансе, что за шутки…

Е. – Однако, меня они не обманули, друг мой; ты это все сама подстроила… Нужно было хоть посоветоваться со мной… Мне теперь так стыдно, что, без сомнения, этот стыд поменяет все наши планы.

С. – А – Должна тебя заверить, Евгения, идея такого сюрприза принадлежит исключительно моему брату; но пусть это тебя не пугает: Долмансе, которого я знаю за человека весьма любезного, обладает как раз тем уровнем философии, что нужен нам для твоего воспитания, и может быть лишь полезен в наших планах; что же касается его сдержанности, то я могу поручиться за него, как за себя. Так познакомься же, моя дорогая, с человеком, который в целом свете лучше всех способен стать твоим наставником, провести тебя к счастью и наслаждениям, которые мы хотели испытать вместе.

Евгения (краснея) – О, я все равно в смущении…

Долмансе – Ну-ну, прекрасная Евгения, успокойтесь… Целомудрие – как раз та самая дряхлая добродетель, с которого вы, при всех ваших прелестях, должны великолепно обходиться.

Евгения – Но как же с пристойностью…

Долмансе – Ещё один обычай незапамятных времен, сегодня уже вышедший из моды. Он так противен природе! (Долмансе ловит Евгению, сжимает её в объятиях и целует).

Евгения (защищаясь) – Прекратите же, сударь!.. Вы поистине со мной не церемонитесь!

С.-А. – Евгения, поверь мне, будет нам и той и другой оставаться недотрогами с этим прелестным человеком; я его знаю не больше, чем ты; но посмотри, как я ему доверяю! (Страстно целует его в губы) Поступай, как я.