Магия Хозяйки как фигуры чисто уральской, — безусловно, заслуга Бажова. Горная матка наших местных преданий и бывальщин не так велика и страшна и порой откровенно похожа на русалок и леших. Бажовская Хозяйка встает из темноты Тартара и Аида в малахитовом платье и русском кокошнике, и ее величественное поведение спокойно увязывается с русскими обычаями и поверьями: гостя встречает, угощает по русскому обычаю («щи хорошие, пироги рыбные, баранина, каша и протчее…»), но сама не ест (неживые не пьют и не едят), расставаясь, плачет, но слезы каменные.

Современное литературоведение считает миф созданием коллективной народной фантазии и связывает его всецело с первобытным (неразвитым) сознанием. Такое высокомерие отчасти объясняется тем, что литературе, всегда пребывающей в настоящем времени, нет нужды помнить себя в пеленках.

Впрочем, миф так долго жил до и без литературы и так свободно чувствует себя теперь, что изучать его проблемы сподручней всем миром, т. е. всеми науками сообща.

Достаточно просмотреть пару газет, чтобы понять, как прав Ролан Барт, просто-напросто сформулировавший то, что всем нам давно известно: «Миф — это высказывание, стало быть, им может стать все, что достойно рассказа».

«Трагедия „Курска“ разрушила еще один советский миф: будто у нас было самое современное подводное оборудование…»

«Сталинский миф о внезапности нападения…» «Типичный советский миф…» «Мифы нового времени…» «Мифы о врачующем действии пирамид…» «Эльдорадо — миф или реальность?» И даже — «Наиболее распространенные у нас мифы по поводу ухода за розами…»

Языковые науки относятся к мифу уважительно и объясняют живучесть и необходимость мифа, причины его появления и даже методику использования.