Наш Д. С. Лихачев, в сущности, с французом согласен: «Любой вектор познания связан с движением к истине. Истина же — „эта непосредственная данность“, которую нельзя… адекватно выразить. При укладке непосредственной данности во все другие представления и начинается создание мифа».
Оба ученых признают мифологическое сознание и отсюда — наше общее право на мифотворчество. Когда мы слушаем молодого, серьезного священника в Эчмиадзине, когда рассматриваем наконечник копья: «ангел ударил им в камень, и забил источник», или кусок обшивки Ноева ковчега: «он и доныне находится на Арарате, в последние годы, когда на вершине лед частично растаял, корабль праведника хорошо виден», мы не просто верим древнему преданию, но участвуем в сотворении мифа.
К мифам космологического порядка наука под давлением фактов вынуждена относиться серьезно, так как их очень много (одних только мифов, преданий и легенд о потопе насчитывается более пятисот); все они похожи и явно говорят о прецессии. Наконец, они наполнены цифрами, имеющими отношение к прецессии: 36, 54, 72, 108, 2160 и т. д. (Период прецессии — 25 920 лет, зодиакальная эпоха (25920:12) — 2160 лет, на перемещение небесного полюса на один градус требуется (25920: 360) 72 года… Это с нашей точки зрения для развития сюжета вовсе не так уж важно точное определение количества коров, быков, жилых комнат, дверей, спутников и женихов; в мифе же непременно указано, что Бог разделил строителей Вавилонской башни на 72 народа, что за Сетом, погубившим Осириса, следовало 72 заговорщика, что Тот выиграл у богини Луны 1/72 часть света каждого из 360 дней в году, а у Одиссея было 12 кораблей…