– Вот так, – показал Гейвин. – Держите прямо. Он навел секстант на рейку, посмотрел в окуляр и записал показания прибора, после чего подошел к Персефоне.

Утро началось с мелкого дождичка, который прекратился, пока они завтракали. Потом небо прояснилось. Тучи побежали к востоку, между ними появились все расширяющиеся голубые полосы. С запада дул легкий ветерок, насыщенный соленым запахом бескрайнего океана.

Гейвин взял у Персефоны рейку и заметил:

– Результаты согласуются с тем, что мы видели в пещере. Я сравнил их с результатами съемки столетней давности и обнаружил, что некоторые точки острова слегка приподнялись.

Персефона кивнула, не глядя ему в глаза. Все утро ее одолевала нелепая робость перед мужчиной. Он снился ей ночью, и сейчас она не смела вспоминать свои сны. Несколько раз она просыпалась и испытывала приятное удивление: она не одна – он здесь, рядом…

Она постоянно ощущала его присутствие, подмечая все, даже самые мелкие детали. Перед завтраком Гейвин побрился с помощью мыла, маленького зеркальца, установленного на ветке дерева, и бритвы, которую он достал из своего вещевого мешка. Персефона впервые видела, как мужчина бреется. Она старалась не смотреть, но глаза сами обращались в его сторону. Когда он закончил, ей вдруг захотелось провести руками по его гладкой квадратной челюсти… по широким плечам и мускулистой груди… ощутить под ладонями упругую кожу, золотившуюся на солнце…

– Плохо, – отозвалась она, вернув свои непослушные мысли в нужное русло.

Они пошли дальше вдоль маленькой речки, на берегу которой Гейвин решил провести измерения. Он выбрал указанное Персефоной место, потому что, по ее словам, здесь появилось несколько мелких разливов лавы. Кроме того, оно находилось почти в самом центре Дейматоса – там, где высота местности была наибольшей.