– Как жаль, что мы так мало знаем о вулканах! – вздохнул Гейвин. – Мы не имеем понятия, почему они существуют, и не умеем предсказывать извержения.

Персефона удивилась: произнеся такие слова, он откровенно признался в собственном бессилии. Она как могла помогала ему в его измерениях, поражаясь его компетенции и серьезному отношению к делу.

– Но нам известно, что здешний вулкан извергался, – заметила она, – свыше трех тысяч лет назад.

– Верно, и мы вряд ли ошибемся, если скажем, что он будет извергаться опять. Но когда? Через три тысячи лет или на следующей неделе?

Она с тревогой взглянула на Гейвина:

– На следующей неделе? Вы думаете, трагедия может случиться так скоро?

– В том-то и дело, что я не знаю. Вы же не скажете населению в триста пятьдесят тысяч человек, что их мир вот-вот разрушится, если у вас не будет абсолютной уверенности.

– Но если слишком долго откладывать сообщение…

– Вот именно. Я должен понять, что происходит, по крайней мере настолько, насколько возможно. Вы покажете мне что-нибудь еще?

Персефона заколебалась. С одной стороны, ее так и подмывало отправить его восвояси, но, с другой стороны, она не прочь продолжить общение с таким обаятельным мужчиной. Да, она предпочитала одиночество, но ее собственные желания меркли в сравнении с жизнями многих людей, которые могли оказаться в опасности, если вулкан в самом деле опять начнет извергаться.

– Да, но туда трудно добраться.

– Тогда не будем откладывать.

Они пешком пересекли остров, следуя узкими тропами, по которым Персефона ходила всю свою жизнь. Покинув приятную тень высокогорного леса, где находилось ее жилище, они поднялись на каменистое плато, напоенное ароматами диких трав и цветов. В вышине парили ястребы, но пернатые хищники не трогали стада рогатых овец, которые держались на расстоянии от людей, хотя и не выказывали страха перед ними.