День выдался теплым, и с каждым часом становилось все теплее. Один раз они остановились передохнуть у маленького ручейка, с журчанием вытекавшего из земли, потом двинулись дальше. Ближе к вечеру они оказались на гребне горы, с которого открывался вид на отлогий морской берег. Черный песок блестел на солнце, точно стекло.

– Я никогда не видел столько черного песка. – Гейвин удивленно оглядывал пляж.

Он поднял руку, чтобы защитить глаза от яркого света. Персефона опять невольно залюбовалась своим спутником. Подул легкий ветерок, и килт облепил его крепкие ягодицы. Она судорожно сглотнула и начала спускаться к морю.

– Я хочу показать вам подземные воды, – заявила она. – Нам придется нырнуть. Вы не против?

Гейвин шел сзади. Она не видела его, но слышала в его голосе веселое удивление:

– Вовсе нет. Как-нибудь справлюсь.

Они добрались до кромки воды. Персефона привыкла купаться нагишом, но сейчас она сняла только сандалии, оставив тунику.

– Мы отплывем от берега футов на пятьдесят, а потом опустимся на глубину примерно двадцать футов.

– Как вы обнаружили это место? – спросил Гейвин, тоже снимая сандалии и кладя на них свой меч.

Вчера он предупредил ее о том, что, если он снимет портупею, его килт может упасть, но ничего подобного не случилось. И слава Богу! Она вовсе не хотела увидеть его голым.

– Я искала морских ежей. Здесь обитают самые сладкие. Они высоко ценятся в Илиусе.

– Полагаю, нет смысла говорить вам о том, как опасно нырять в одиночку?

Она уже начала заходить в воду, но, услышав его вопрос, остановилась и оглянулась. Он стоял на песке в одном килте, великолепный, точно древний бог – статный, сильный, по-мужски красивый. Чтобы скрыть свое восхищение, Персефона прибегла к насмешке: