— Черт знает что такое! — отдав должное каше, через некоторое время уже возмущался он. — Полковники лазают по заборам, как помойные коты!

Таню покоробило это выражение, но она ничего на его замечание не ответила. Проживи больше пяти лет с человеком, который злословит по поводу всего человечества и каждого индивида в отдельности, поневоле перестанешь обращать внимание на подобные мелочи. Если, конечно, раздражение направлено не на тебя! Возможность злословить по поводу полковников, надо полагать, ему особенно приятна.

У нее нет знакомых военных, а также и продавцов, электромонтеров, сантехников, соседей — вообще никого, кто носит брюки по признаку пола. Все мужчины страны, не говоря уже о зарубежье, без ведома мужа Леонида не могли бы подойти к Тане ближе чем на сто метров без риска вызвать его ревнивую ярость.

Так он ее и охранял — Аргус, Цербер, цепной пес в одном лице.

Таня догадывалась, почему муж Леонид так злился. Ее сестра Маша — женщина разведенная и могла позволить себе вести жизнь свободную, на взгляд Леньки, разгульную. Постоянный дурной пример для его жены. Так объясняла себе его злость Таня.

А главное, он никак не мог этому помешать. Ни посадить Марию под замок, как Таню, ни прогнать прочь всех ее знакомых и ухажеров. К тому же Ленька роста невысокого, отчего он втайне комплексовал, а к Маше ходили военные, как на подбор, высокие и стройные, молодцеватые в своих мундирах, поневоле разозлишься.

Сестры жили в коттедже на два хозяина, который построил для своих дочерей Всеволод Иванович Вревский, в прошлом известный в городе адвокат.

В прошлом, потому что ни его, ни мамы, ни младшего брата Бори давно нет в живых. Они погибли в автомобильной катастрофе, когда возвращались из дома отдыха в Сочи, где до того три недели жили по семейной путевке.

У коттеджа общий двор, и Таня подозревала, что ее муж нарочно запер калитку, чтобы хоть кто-то из задержавшихся гостей не мог покинуть их усадьбу иначе как через забор. Если, конечно, не мог по какой-то причине попросить о ключе Машу. Такая вот мелкая месть.