Сначала Ваня такой идее обрадовался, а потом опечалился.

– Съехать от меня задумали?

Деловые партнёры замерли, а потом отчаянно замотали головами.

– Нет!

У каждого уже был обустроенный быт и срываться на пустое место они не хотели.

Маляренко недоумённо почесал затылок.

– Тогда чего?

– Шеф, – азербайджанец мурлыкал почти интимно, – одолжи нам две – три семьи из новеньких…

Ваня закашлялся.

– Как это, одолжи?

Рабовладельцем он становиться не хотел. Новичков предполагалось расселить по округе, помочь с жильём, рассадой, а потом брать налог. Товарами. И всё. Никаких крепостных крестьян Ваня на своих землях видеть не желал, искренне полагая, что свободный человек, работающий на себя, сделает гораздо больше. И налогов, соответственно, тоже заплатит больше.

Перевезённые с севера женщины и дети жили в одной огромной землянке в Юрьево, копаясь на огородах, усиленно откармливаясь и изучая основы русского языка, пока их мужья и отцы вкалывали на разборе самолётов и корабля.

– Как это? Вы в своём уме?

– Шеф, вы не поняли. Мы хотим нанять сюда персонал. За жильё и еду. Никакого насилия!

Семёныч выставил открытые ладони. Сзади заинтересованной тенью всплыл Олег.

– А чего – хорошее дело.

– И ещё, шеф. Заём бы нам. На пять лет. Десяток серебряных. А? А лучше два десятка. Построиться да дело запустить. – Лом-Али застенчиво отвёл глаза и захлопал своими длинными ресницами.

'Хитрецы!'

Маляренко скептически посмотрел на пыльную шкуру, на которой он собирался спать.

'Мда. Кровать была бы кстати'

Соображал бывший менеджер по продажам продуктов питания быстро.