— Вы хорошо начитанны!

— Стыдно не знать знаменитых французов русского происхождения мне, изучающей французскую литературу и живущей в России. А может, вы расскажете нам о Ромене Гари? Его ведь тоже в четырнадцать из России вывезла мать.

— Возможно. — Он посмотрел на Асину руку, без колец и браслетов, но такую тонкую, аккуратную, изящную и манящую. Невольно представил, как эта ручка скользит по его рубашке, расстегивая пуговицы… Часто заморгал, отгоняя видение, и задал первый пришедший ему в голову вопрос: — Как вы думаете, откуда такая тяга к французскому в России?

Ася пожала плечами и задумалась. Она смотрела на прядь волос, лежащую над бровью Франсуа, на его руку и думала о другом. Если бы их беседа плавно перешла от французской литературы на французскую любовь, она бы не возражала. И продолжения беседы где-нибудь за пределами ресторанчика, пожалуй, даже хотела. Она чувствовала совершенно неприличное томление, а в глазах Франсуа видела нескрываемый интерес, вызванный наверняка не ее познаниями. Немного отодвинувшись от столика, положила ногу на ногу, повернулась вполоборота.

— Вероятно, эти глубокие культурные связи между Россией и Францией выросли из петровских времен, — задумчиво начала Ася. Когда-то она писала реферат на эту тему и теперь намеревалась пересказать его, делая вид, что размышляет на ходу. — Этому предшествовал, правда, один интересный факт. Ваш король Генрих I задумал жениться на «воплощении мудрости и красоты». Им оказалась дочь Ярослава Мудрого, княжна Анна Ярославна, ставшая в 1054 году французской королевой.

— Но после этого ведь никаких связей не было?

— Ну вот Петр и начал их налаживать. Потом Анна Иоановна, Елизавета Петровна…

— Кажется, тогда как раз дипломатические отношения были прерваны.

— И тем не менее многие русские из аристократической элиты переписывались с Дидро, Вольтером, Руссо. А в девятнадцатом веке среди дворян вообще было не принято не знать французского. Для большинства из них это был родной язык! Вы слышали о Тургеневе?