— Да-да, он жил во Франции, пытался знакомить французов с Пушкиным, Толстым, Достоевским…

— Правильно, а русских с Флобером, Золя, Мопассаном… — Ася подержала паузу, надеясь перейти на Мопассана, а оттуда и на более волнующие ее сейчас темы, однако Франсуа как нарочно увел ее с этой тропинки.

— У вас тургеневское имя… Что вы думаете о вашем Андрее Макине? — Франсуа прищурился и вплотную придвинул по столу свою руку к ее.

— Ничего не читала. В России его, кажется, не издавали, ведь он пишет на французском и сам себя не переводит.

— Я принесу вам «Французское завещание». Его стоит прочесть. Макин защищал докторскую у нас, в Сорбонне. Я хорошо знаком с ним.

— Кажется, он получил Гонкуровскую премию?

— Да. Кстати, знаете, каков размер этой премии?

— Ну, наверное, не Нобелевская…

— Правильно. Около восьми евро.

— Что?! — Ася засмеялась как можно очаровательней, красиво откинув в сторону волосы и наклонившись вперед, предоставив взору профессора декольте. — Ну, зато престиж дает возможность издаваться и жить безбедно на гонорары, не так ли?

О, женщины, подумал Франсуа, сколько у них уловок! Вот и эта тоже, не носит белья, что ли? Или это такое белье, что позволяет увидеть сквозь ткань выпуклости сосков?

— Так-то оно так, но хорошую литературу не читают массы. Если достойная книга издается большим тиражом — это, скорее, странно.

— Ну, вот Ромена Гари, например, очень хорошо читают в России, а он ведь получил Гонкуровскую премию дважды — один раз под псевдонимом Эмиль Ажар!

— Наверное, в ваших кругах и читают, да. Но неужели многим знакомо это имя? Не думаю.

— Вы пессимист? — Ася заглянула ему в глаза, стараясь придать своему лицу самое недвусмысленное эротическое выражение, приоткрыла ротик, слегка коснулась губ языком, еще раз поправила волосы…