Он справился с видением и улыбнулся:

— За русских женщин!

Асе захотелось прикоснуться к его руке. Холодная она или теплая? Уберет или накроет своей ладонью? Вздрогнет или останется спокоен? Она потянулась было к нему, но неожиданно для себя самой изменила траекторию и взялась за солонку. Он заметил маневр и протянул свою руку к солонке, скользнул кончиками пальцев по ее коже и взял перец. Ася покраснела. Какая-то назойливая жилка забилась в горле, ей стало жарко, моментально пересохло во рту и сладко заныло в низу живота. Она не смогла справиться с дыханием и, схватив рюкзачок, выскочила из-за стола.

Спустившись в уборную, она умылась холодной водой и, посмотрев на себя в зеркало, засмеялась. Тоже мне, всплеск эмоций, гормональный выброс! Долго постилась? Еще подумает, что не стоит связываться с недотрогой. Она проверила косметичку. В ней лежало то, что женщины, не уверенные в завтрашней ночи, на всякий случай носят с собой. С этим скорее поддашься авантюре. Она подновила макияж, еще больше оттянула декольте, смочила запястья и виски духами.

Франсуа лихорадочно обдумывал ситуацию. Спагетти съедены. Десерт? А если откажется? Опять заговорить о книгах?

— Ты будешь мороженое? — спросил он Асю, когда та вернулась, специально нарочито перейдя на ты. Это было знаком с его стороны — посмотрим, как она отреагирует.

— Нет, спасибо. Макарон на ночь вполне достаточно, чтобы испортить талию.

Кажется, она клюнула, подумал он.

Кажется, я его спугнула, подумала она.

— Разреши взять твой счет?

Ася задумалась. Слишком однозначно. Слишком прямолинейно. Счет — постель… Нет.

— Нет.

Кажется, я все испортил, подумал он.

Кажется, я его обидела, подумала она.

Заплатив каждый за себя, они покинули гостеприимное заведение. На улице Ася накинула курточку и из красивой женщины, ищущей новых впечатлений, превратилась в обычную студентку, немного озябшую от парижского сырого воздуха. Франсуа вдруг оробел. Эта русская совершенно сбила его с толку.