Селина приблизилась к Антуану и взяла своими ладошками его мускулистую руку.

— Не уходите, Антуан, — скорбным голосом сказала она. — Сейчас вы нужны здесь. А дела, боюсь, очень плохи. Просто очень плохи…

— Боже, Боже… — пробормотал Антуан, широкой ладонью отирая пот со лба.

Садовник был настоящим великаном с коротко стриженными и уже поседевшими вьющимися волосами. Он то и дело открывал свой рот с белоснежными зубами и золотыми коронками, и в полумраке спальни казалось, что при этом лицо его с правильными чертами словно трескается пополам.

— Мистер Шарбоннэ… — растерянно пролепетал Антуан. — Скажите, что туг происходит?

— Видите ли, Антуан… Вы ведь знаете, что у мистера Петри было больное сердце… — как можно мягче отозвался Джек.

Антуан отшатнулся и дернул головой.

— Он умер… Вы хотите сказать, что он умер, да?!

На улице снова раздался вой сирен, причем звук становился все громче. Джек вновь встретился взглядом с Селиной. В ее голубых глазах застыл немой вопрос, но в ответ он лишь пожал плечами. Оба понимали, что теперь все зависит от ее самообладания.

За спиной Антуана выросли двое полицейских.

— Прошу прощения, — сказал один из них и протиснулся мимо садовника в спальню. Оттуда он быстро прошел в ванную, где врачи колдовали над телом Эррола.

Джек тем временем перевел взгляд на Антуана и увидел, что садовник, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, даже не пытается скрыть своих слез. На него было больно смотреть.

В следующую минуту тот полицейский, что ходил в ванную, вернулся к ним и сказал:

— Будет неплохо, если вы все трое назоветесь и подождете пока в другой комнате. — Он кивнул в сторону коридора, который вел в гостиную, затем вынул из нагрудного кармана небольшой блокнот, ручку и взглянул из-под бровей на Антуана. — Начнем с вас.

Пока полицейский записывал их имена, на улице вновь раздался шум мотора, а затем душераздирающий визг тормозов прямо под окнами дома. Вслед за этим внизу послышались мужские голоса, среди которых выделялся один, особенно громкий и возбужденный: