— Я поднимаюсь наверх, черт возьми! А если хотите меня остановить, то придется вам стрелять мне в спину. Точно между лопатками. Только предупредите за минуту, чтобы я успел снять рубашку. Это чистый лен! Клянусь, я выложил за нее столько денег, сколько вам и не снилось!

Джек улыбнулся, узнав в говорившем Дуэйна Ле Ша, и уставился на дверь. В следующую минуту на пороге возник и он сам, подтянутый, с еще влажными после утреннего душа светлыми волосами, в джинсовых шортах и свободной белой рубахе. За спиной у него маячили представители департамента полиции Нового Орлеана. Круглое загорелое лицо Дуэйна заметно побледнело. Он бесцеремонно отодвинул Антуана в сторону, шагнул к ванной комнате, где суетились врачи, и вдруг замер на месте как вкопанный.

— Ну правильно, я так и знал… — пробормотал он и оглянулся на Селину. — Он мертв?

— Не исключено, — быстро ответил за нее Джек. Он не слишком-то верил в самообладание Селины и предпочитал сам контролировать ситуацию. — Почему бы тебе не пройти в комнату, Дуэйн? Эррол обязательно пригласил бы тебя в гостиную. Он чуть ли не сроднился с тобой.

Дуэйн в смятении топтался на одном месте.

— Ты говоришь о нем в прошедшем времени. Значит, ты уверен, что он мертв. О Боже… Как? — Он вновь обернулся к Селине: — Как это случилось, дорогая? О нет, нет… Мне плевать! Я должен видеть Эррола!

— Боюсь, мысль не очень удачная, — мягко возразил полицейский.

Но Дуэйн лишь окинул его снисходительным взглядом и, не говоря ни слова, направился в ванную. Он знал всех полицейских в городе, и все полицейские в городе знали его. Многие называли Дуэйна по имени, ибо не могли поручиться, что Ле Ша — его настоящая фамилия. Джеку он был симпатичен. Конечно, он редко бывал серьезным, но ведь именно из таких ребят выходят самые верные друзья.