На Салли была только полупрозрачная ночная рубашка из белого шелка на тоненьких бретельках, которые нисколько не задерживались на ее плечах и все падали вниз. В результате только грудь препятствовала полному» разоблачению «.

Она поднялась из-за туалетного столика и встала на пороге балкона; двери она распахнула еще до того, как Уилсон соизволил проснуться. Сцепив руки за головой и поднявшись на цыпочки, она выгнула спину и потянулась, наслаждаясь прохладой легкого ветерка, залетавшего в комнату…

— Ну-ка отойди оттуда, Салли… — проворчал Уилсон. — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не выставляла свои прелести всему миру напоказ, черт возьми!

— Ой, Уилсон, не надо… Можно подумать, тебе есть до моих прелестей хоть какое-то дело, — беззлобно отмахнулась она, но все же захватила халат, перед тем как выйти на балкон.

Тихонько напевая себе под нос, Салли уже прикидывала, с кем из гостей она сегодня порезвится: от желающих у нее никогда отбоя не было.

Накинув на плечи халат, она оперлась руками о перила балкона. Этот красивый и старый особняк с двухъярусными балконами был расположен в южной части района Гарден и принадлежал раньше родителям Салли. Когда мать умерла, отец женился вторично, но после его смерти молодая вдова, к великой радости Салли и своему огромному разочарованию, обнаружила, что по завещанию дом и почти все состояние отошли к дочери покойного Клода Дюфура. Когда же вдова принялась жаловаться на свою судьбу, адвокат Салли весьма резонно заявил, что это было справедливое решение, так как сам Клод, в свою очередь, всегда жил за счет своей первой жены и матери наследницы.

— Доброе утро, миссис Ламар, — поприветствовали ее снизу.